Иван Викторович до боли в костях сжал кулаки. «Ладно, Зелёный, я тебе тоже сюрприз приготовлю. Сегодня же… На всю оставшуюся жизнь запомнишь. Если, она, конечно, останется…»
– Задний ход! Полный назад!
– Шеф, может, я выйду, рыло им начищу, – предложил охранник, – это ж хулиганство злостное.
– Я сказал, полный назад!
– А стрелка как же?
– Отменяется.
Иван Викторович подобрал с палубы башмак, взял его за носок и со всей силы швырнул обратно на набережную.
– Это тебе ответка, Зелёный! Лови…
Ботинок по восходящей дуге устремился к берегу…
– Ну, все точно теперь выгонят! – сокрушался вахтенный, выслушав Эдика.
– Может, сказать, что крысы утащили? – с виной в голосе посоветовал реставратор. – Тут в архиве их полным-полно.
– Да на хрена крысам ботинок? Да ещё испанский… В общем, как хочешь, брат, а ботинок верни. Хоть в Мойку ныряй, хоть сачком его лови!
– Да его уж в Неву унесло, наверно. Или утонул.
– Твои проблемы. Или мою семью кормить будешь.
Эдик покинул особняк. Ботинки и носки высохли, но настроение окончательно ушло в минус. Старая примета в очередной раз подтвердилась. Как день начнётся, так же и закончится. А ещё ведь не вечер.
Сам не зная почему, вместо того, чтобы идти к метро, он свернул за угол, к набережной. Вдруг ботинок, на самом деле ещё плавает?
Ничего не плавало, кроме бутылок, которые специальным сачком на удилище вылавливал молодой бомж. Обуви среди улова не было. Эдик минуты две с грустной миной поторчал у гранитного парапета, развернулся и побрёл к метро.
Возле стены особняка, рядом с декоративной урной валялся чёрный башмак. Эдик заметил его, когда переходил улицу. Что-то знакомое было в контурах ботинка. Такой же острый носок, серебристая пряжка. «Нет, не может быть. Я ж своими глазами видел, как он улетел в Мойку». Реставратор подошёл к урне, поднял ботинок. «Сделано в Испании», сорок пятый размер… Он самый. Мистика.